Почему хомо сапиенс всеяден?

Парадокс неприхотливости.

Чревоугодие обусловлено способностью переваривать разную пищу. Человек волен ограничивать себя или нет. Делать себе приятно, пока не заплывет жиром или не скрутят колики. Полнота и боль в организме оповещают о неладном. Зеркала кажутся злыми. Да и с пилюлями хорош безмятежно порхать. И тут венец природы интересуется у своей матушки зачем ему всеядность:

  1. Чтобы было больше шансов выжить.
  2. Чтобы победить обжорство, ощутив силу соблазнов лично.

Сейчас пункт 1 не актуален. Покинув джунгли, горожанин ест без оглядки, загоняя себя на тот свет сам. Быть растерзанным зверем — экзотическая причина смерти. А в койку уложит любое излишество, скажем, кастрюля лапши или утиного конфи.  Будь у желудка природные ограничения, не было бы избыточного веса. Но преград нет. Поэтому справляться придется самому.

Пишущему эти строки также знакомо чревоугодие.

Если повернутый на теме блогер пишет, что ему известно о похудении все, то он не знает ничего. Если ты худел и поправлялся, если думаешь, что не хватило выдержки и в следующий раз получится, жди очередной неудачи. Анорексию сменит булимия. Стрелка весов опять поползет вверх. Фигура станет как бы укороченной. Телеса растекутся.

С чем связана беспомощность перед вкусным куском.

Узрев разносолы, чувствуешь себя беззащитным. Слюни потекли. Деликатесы просятся в рот. Унюхал и попал в западню. Желание вошло. До смерти хочется вожделенное. Это бес чревоугодия — манящая мысль — воздействует на тебя. Хватаешь запретный плод. Жуешь и себя ненавидишь. Искушение выигрывает, а самокритика пасет задних. Но «Я» не должно сдаваться.

Сбалансировать питание поможет религия.

На диете можно сбросить десяток килограммов, но нельзя избавиться от самой мысли об удовольствии от еды. Сколько себя ни убаюкивай, мол, похудею, вес буду поддерживать, вкушать малыми порциями. Это утопия. По окончании ненавистной диеты, в животе благополучно утонет закуска, горячее, гарнир и ломоть пирога. Пузо округлится. Прохожие поглядывают — какой мамон наел! Он самый и служба ему же — божеству телесных наслаждений. Толстой отмечал, если что-то взволновало, вспомни, что ты не тело, а душа. Повернись в противоположную сторону, и проблема начнет решаться. Нельзя служить двум господам, Богу и маммоне.

Пасть в смертный грех от жратвы легко.

Неумение обуздать аппетит смахивает на фиаско бездарного наездника. Лишние килограммы воображаются пустяком. Стоит дать зарок от пухлых блинов. Но аппетитная снедь продолжает будоражить, проталкиваясь по кишкам, выбрасываясь вонючей кучей в канализацию.

Есть всё, чтобы отказаться.

О, как животные счастливы! Жуют, не ведая о тлене. А мне нет покоя.
Однако неотвратимость смерти отрезвляет. К чему готовить пир червям? Смертному предлагаются задачка по плечу — одолеть чревоугодие, блокируя соблазнительные пищевые образы.  Тогда на столе останутся продукты, полезные для здоровья. Телесная гармония проявится побочным эффектом, если стремиться не похудеть, а изгнать психические соблазны.

Чревоугодие - смертный грех.
Босх. Чревоугодие.

 

Добавить комментарий

Закрыть меню