• Авторизация

  • Поиск

    Найти на сайте: параметры поиска

Разделы

ЖИТИЕ СВЯТОГО ВЕЛИКОМУЧЕНКА ЕФРЕМА, ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА ПОСМЕРТНО

Автор
Опубликовано: 71 день назад (9 мая 2018)
Рубрика: Что почитать?
0
Голосов: 0
Торпедный катер «Альбатрос» был атакован с воздуха, о чем свидетельствует последняя запись в судовом журнале: «19 авг. 42. 5 ч. утра. Принят бой на таманском напр. Крейсеру «Нибелунг» нанесен боковой удар с поврежд. обшивки второго дна и нижних шпангоутов. В 6 ч.15 м. над акваторией замечены два немецких истребителя…» На этом запись прерывается. Судовой журнал, зашитый в клеенку, сохранил единственный спасшийся с борта «Альбаторса» старший механик Ефрем Стриж.
Война застала Ефрема в Новороссийске, сразу после внеочередного отпуска: в родной Одессе у стармеха родился сын, и две недели стармех пил, как молодой, а красавица жена Муся, выпростав из жакета брызжущую молоком грудь, хохотала, громко ругаясь и целуя мужа в его красное лицо и изрезанную морщинами шею.
Ефрему перевалило за сорок, к тому же левый башмак он пристегивал к голени вместе с деревянным протезом. Напоровшись на ржавый гвоздь, Ефрем, как все царапины, полоскал раненую пятку в волнах Черного моря, пока стопа не посинела, точно баклажан, и судовой врач немец Россель (впоследствии расстрелянный) сказал: дело, мол, к гангрене, прощайся с копытом.
Так что Ефрем Стриж никак призыву не подлежал: кормилец, инвалид, возраст, - но пошел на скандал с командованием, большой одесский хипеш, мастером которого являлся, Муся вдохновенно радировала: «Буду ждать как мало кто другой чтоб мне сдохнуть», - и Стриж Ефрем Ефимович, 1900 г.р., судовой механик шестого разряда, годный к нестроевой, - был включен в команду торпедного катера «Альбаторс» в качестве стармеха.
…Когда противник прорвал оборону 47-й армии на левом фланге и захватил Анапу, и с туапсинского направления силы были переброшены под Новороссийск, и на небольшом участке акватории, где затонул торпедный катер «Альбатрос», возникло вдруг странное, необъяснимое затишье как в воздухе, так и на воде, и на побережье, - старый рыбак из деревни Ольгинки дед Андрей вышел в море. «Куда, дурень, - перечила жена, - какая к свиньям рыба, самого убьет к свиньям на хрен, в клочки разнесет, хоронить будет нечего!» «Вот и хорошо, - отвечал старый дурень и философ Андрей, - на похороны не надо тратиться».
О видении Андрей умолчал. Видение же было нынче ночью, когда грохотало и рвалось по всему морю, и столбы огня на воде стояли вровень с дымом, и, глядя из сарая на это дьявольское сатанинство, дед Андрей со страху ополовинил едва не четверть самогону. И тут, словно из зарева и кровавых отблесков, вышел монах, а то ли дух какой, весь багровый, в балахоне вроде плащ-палатки, только бесплотном: дрожащей рукой Андрей хотел было для верности пощупать, да проник насквозь. В сарае же всякую ночь проверял старый дурень – в порядке ли лодка и снасти, и весь инструмент, и, главная штука, зарытая в сено винтовка в боевой готовности: в черной смазке, в ветошке, и поверху в брезентовом чехле. Ну и вот, красный и прозрачный, как мотыль, этот монах – вошел, помотался от стены к стене, а лица-то не видать. И строго, будто из райпо, Андрею: «Гришка твой нынче в госпитале, ранен в обе ноги. Что не молишься, старый бредень?» «Дак старуха молится…» - заробел тот. «Старуха – одно, она мать, ей сладость за кровинку утешаться. А ты – само собой. Или разучился?» «Зачем разучился… Помолишься другой раз, чтоб погода, или чтоб ревмак отпустил, или насчет улова побогаче – нам много ли надо…» «В море выходи, сразу, как забрезжит, - перебил дух, - возьмешь в сторону Голубой бухты, знаешь?» «Как не знать!» «Там причалишь. Далее по ситуации. А за Гришку все ж молись». И растаял, как медуза на солнце. Тут, кстати, и забрезжило.
До Голубой бухты дошел дед на веслах часа за два, солнце едва выкатило над хребтом расплавленную дольку. Хрустя в тишине галькой, побрел берегом. В бело-голубых плитах, образованных выходами известковой породы и широкими ярусами замыкавших бухту с обеих сторон, он и нашел тело. Мужик в изодранной тельняшке лежал лицом вниз, раскинув крестом руки, голова, плечи и спина на камнях, штаны же странно шевелились в прибое, извиваясь в мелкой волне, словно драная парусина. Пощупав опять же для верности под водой штанины, дед Андрей убедился, что от колен они – пустые. Выволок безногого мужика, с лица известкового, точно прибрежные камни, надо думать, от потери крови. Послушал, притиснув большое ухо к мокрой груди, - едва-едва что-то тикало там, еле слышно и как бы издалека…
Еще долго кричал в беспамятстве Ефрем от боли в оторванных взрывом ногах. Странное дело, вернулся старый фантом давно позабытой пятки. Месяца через три сладил ему Андрей две деревяшки. Без обеих ног было куда труднее, чем без одной. Долго учился Ефрем прыгать на своих культях. Бабы из прибрежных деревень приходили к нему сами: мужиков в силе не осталось, к тому же прошел слух, что культи дед-Андреева инвалида, если прижать их к сердцу, излечивают от всякой хвори и возвращают с войны мужей, сыновей, братьев и отцов. Уходили от него женщины утешенными, но неутоленными. До 44-го года хранил Ефрем верность своей красавице Муське, писал ей длинные письма без ответа, в 45-м же, когда живой и здоровый вернулся домой Григорий, инвалид снарядился в Одессу.
Дома своего Ефрем не нашел. В порту Стрижиху кое-кто еще помнил, но куда девалась – не знали. В военкомате спросили документы, документов не было, зато был судовой журнал, зашитый в клеенку и принайтованный Ефремом к бедру под штанами за минуту до взрыва.
Журнал в военкомате изъяли. На вопрос, где взял, Ефрем известково побелел лицом и пролаял: «В кают-компании торпедного катера «Альбатрос», суки вы тыловые!» В районном отделении НКВД Ефрему выбили два зуба и сообщили, что боец-черноморец Стриж, порт приписки Новороссийск, 19 августа 1942 года, в первый же день Новороссийской операции, пал смертью храбрых в морском сражении и посмертно награжден звездой героя.
Два месяца держали Ефрема в сырой камере и водили на допросы. Просил очных ставок с командирами Новороссийской флотилии – его били, обливали водой и уносили в камеру. Написал прошение о свидании с женой. Получил официальный ответ: «Стриж Мария Давидовна с 1941 года числится пропавшей без вести».
У Ефрема загноились рубцы. Абсцесс в разбитой челюсти охватил всю правую половину лица. В тюремной больнице ему вырезали полщеки. Когда культи зажили, Ефрема Ефимовича Стрижа, героя Советского Союза, павшего смертью храбрых, отправили разбираться в Москву.
В Москве страшный, зловонный, кривой обрубок оказался в камере с такими же человеческими огрызками. Он был счастливее многих – у него были руки, сильные, мозолистые, ловкие руки инвалида.
Ефрем помогал соседям оправляться, кормил; лежа на верхних нарах у окна, по очереди поднимал тех, кто полегче, поглядеть на крошечный кусочек тюремного двора и маленько подышать. Хуже всего, что в камере вместе с мужчинами лежали, ползали, мочились, испражнялись и смердели женщины… Ефрем сочинил молитву: «Господи, прости, что воняю вместе с другими. Господи, прости, что проклинаю Тебя и жизнь называю адом. Прости, Господи, нам уродство наше. Прости и помилуй, Господи Исусе Христе, и смилуйся над нами, и дай нам не быть вместе, дай нам место на земле, чтоб не видеть, не трогать и не нюхать друг друга, Господи Исусе и Твоя Мать!»
И Господь, а также Мать Его Пресвятая Богородица, тезка Стрижихи, явили Божеское милосердие.
В один прекрасный день всю эту гниль и падаль, отравляющую солнечный город с рубиновыми звездами в небе, погрузили на пароход и отвезли на остров, лежащий среди светлых и холодных озер. Остров, покрытый мягким мхом и смолистым лесом. Большой остров с монастырем посередке. Огромный остров, где можно было вырыть себе нору в лесу, собирать ягоды с низких кустов, ловить рыбу и, не видя никого рядом, благодарно ждать смерти.
Остров назывался Валаам. Святое место.
Здесь и прожил посмертный герой Советского Союза Ефрем Стриж до глубокой старости, в дружбе с чернецами, особенно же тесной – с братом Аристархом, из матросов-североморцев, сдержавшим обещание уйти в монахи, если встретит День Победы в полном боекомплекте рук, ног и бедовой своей головы. Вблизи скита, у источника, брат Аристарх (в миру Жора по прозвищу Баклан), помог Стрижу срубить малую избенку с печкой. И зажили две морские птицы под белесым и тихим небом, в озерном краю, в трудах, молитвах и неиссякаемых байках, из которых, век за веком, складывается безбрежный морской эпос, невзирая на гибель судов, эскадр и целых флотилий.
Алла Боссарт
Отрывок из романа "Кузнечик".
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий

Уси-Уси – сайт обо всём живом, пространстве и времени

Внимание Ваш браузер устарел!

Мы рады приветствовать Вас на нашем сайте! К сожалению браузер, которым вы пользуетесь устарел. Он не может корректно отобразить информацию на страницах нашего сайта и очень сильно ограничивает Вас в получении полного удовлетворения от работы в интернете. Мы настоятельно рекомендуем вам обновить Ваш браузер до последней версии, или установить отличный от него продукт.

Для того чтобы обновить Ваш браузер до последней версии, перейдите по данной ссылке Microsoft Internet Explorer.
Если по каким-либо причинам вы не можете обновить Ваш браузер, попробуйте в работе один из этих:

Какие преимущества от перехода на более новый браузер?

  • Скорость работы. Веб-сайты загружаются быстрее;
  • Веб-страницы отображаются корректно, что снижает риск пропуска важной информации;
  • Больше удобств в работе с браузером;
  • Улучшена безопасность работы в интернете.